Неточные совпадения
Почти на каждом шагу поражали их
страшные жертвы
голода.
Он почитал за грех продавать хлеб — Божий дар, и в 40-м году, во время общего
голода и
страшной дороговизны, роздал окрестным помещикам и мужикам весь свой запас; они ему на следующий год с благодарностью взнесли свой долг натурой.
Два врага, обезображенные
голодом, умерли, их съели какие-нибудь ракообразные животные… корабль догнивает — смоленый канат качается себе по мутным волнам в темноте, холод
страшный, звери вымирают, история уже умерла, и место расчищено для новой жизни: наша эпоха зачислится в четвертую формацию, то есть если новый мир дойдет до того, что сумеет считать до четырех.
Непроходимая сахалинская тайга, горы, постоянная сырость, туманы, безлюдье, медведи,
голод, мошка, а зимою
страшные морозы и метели — вот истинные друзья надзора.
В особенности этим отличалась полунаука, самый
страшный бич человечества, хуже мора,
голода и войны, неизвестный до нынешнего столетия.
Не прошло и года после ужасной гибели Васи, как дочь Н.И. Пастухова внезапно заболела горловой чахоткой и через несколько месяцев умерла в
страшных муках от
голода, не имея сил глотать никакую пищу.
И замечательно то, что всё это коломенское население, весь этот мир бедных старух, мелких чиновников, мелких артистов и, словом, всей мелюзги, которую мы только поименовали, соглашались лучше терпеть и выносить последнюю крайность, нежели обратиться к
страшному ростовщику; находили даже умерших от
голода старух, которые лучше соглашались умертвить свое тело, нежели погубить душу.
А между тем время уходит, приближается срок закладной — и перед бедной женщиной, которая уповала дожить свой век в своем домишке, вдруг разверзается
страшная перспектива холода и
голода с увечной дочерью и маленькою внучкою.
Пятьдесят лет ходил он по земле, железная стопа его давила города и государства, как нога слона муравейники, красные реки крови текли от его путей во все стороны; он строил высокие башни из костей побежденных народов; он разрушал жизнь, споря в силе своей со Смертью, он мстил ей за то, что она взяла сына его Джигангира;
страшный человек — он хотел отнять у нее все жертвы — да издохнет она с
голода и тоски!
Тихон встал, подошёл к двери и вывалился из неё во тьму. Артамонов, раздавленный волнением,
голодом, усталостью, видел, как сквозь три полосы масляного света в саду промельнуло широкое, чёрное. Он закрыл глаза, ожидая теперь чего-то окончательно
страшного.
Страшная гроза, спалившая Кромсаев двор, оживила наш воздух. Предчувствовалось уже в те дни, что
голоду наступает конец и близятся «времена отрады». Городские жители начинали вспоминать о своих деревенских друзьях и родственниках и посещать их. Мы снова входили в общение с миром.
Короток был и взгляд запавших голодных глаз, короток был и ответ, — но столько было в нем
страшной правды, столько злобы,
голода ненасытимого, тысячелетних слез, что молча отступил Саша Жегулев. И бессознательным движением прикрыл рукою глаза — страшно показалось видеть, как загорится хлеб. А там, либо не поняв, либо понимая слишком хорошо, смеялись громко.
Форма эта более всего вызывает прямую деятельность помогающего, более всего сближает его с населением, менее всего подлежит злоупотреблениям, дает возможность при меньших средствах прокормить наибольшее число людей, а главное, обеспечивает общество от того
страшного, висящего над нами всеми Дамоклова меча, — мысли о том, что вот-вот, пока мы живем по-старому, здесь, там умер человек от
голода.
Рыжий глинистый обрыв, баржа, река, чужие, недобрые люди,
голод, холод, болезни — быть может, всего этого нет на самом деле. Вероятно, всё это только снится, — думал татарин. Он чувствовал, что спит, и слышал свой храп… Конечно, он дома, в Симбирской губернии, и стоит ему только назвать жену по имени, как она откликнется; а в соседней комнате мать… Однако, какие бывают
страшные сны! К чему они? Татарин улыбнулся и открыл глаза. Какая это река? Волга?
Едва вышли вы замуж за человека благородного, умного, имеющего все качества, чтобы сделать счастливой жену свою, как уже, наместо того чтобы сокрыться во глубину вашего домашнего счастия, мучитесь мыслию, что вы недостойны такого счастья, что не имеете права им пользоваться в то время, когда вокруг вас так много страданий, когда ежеминутно раздаются вести о бедствиях всякого рода: о
голоде, пожарах, тяжелых горестях душевных и
страшных болезнях ума, которыми заражено текущее поколение.